ГЛАВА 7 Записная книжка моего брата 8 глава

Но того притягательности, которым так притягивал к для себя Флорентиец, в н„м не было. Как я не ощущал меж собою и Флорентийцем условных границ, – хотя и осознавал всю разницу меж нами и его большущее приемущество во вс„м, – так Иллофиллион казался мне замкнутым в круг собственных мыслей. Он точно разделен ГЛАВА 7 Записная книжка моего брата 8 глава был от меня перегородкой, и просочиться в его мысли, думалось мне, никто бы не сумел, если б он сам этого не возжелал.

Мы дождались последующей остановки, вышли из ресторана и прошлись по перрону до собственного вагона. Мой спутник поблагодарил меня за оказанную ему услугу, прибавив, что гид я очень приятный ГЛАВА 7 Записная книжка моего брата 8 глава, так как умею молчать и не любопытен.

Я ответил ему, что детство прожил с братом, человеком очень серь„зным и достаточно неразговорчивым, а молодость не баловала меня такими встречами, когда люди бы интересовались мною. Потому хотя я и очень любопытен, вопреки его заключению, но научился, так ГЛАВА 7 Записная книжка моего брата 8 глава же как и он, мыслить про себя.

Он улыбнулся, заметив, что арифметики – если они вправду обожают свою науку – всегда неразговорчивы. И идея их углублена так в логический ход вещей, что даже вся вселенная воспринимается ими как геометрически разв„рнутый план. Потому суета, безвкусица в выражении не до конца обмысленных мыслей и суетливая ГЛАВА 7 Записная книжка моего брата 8 глава трепотня заместо истинной, поистине людской осмысленной речи, какою должны бы обмениваться люди, стращает и смущает математиков. И они бегут от толпы и суеты городов с их отдал„кой от логики природы жизнью.

Он спросил меня, люблю ли я деревню? Как я мыслю для себя свою последующую жизнь? Я ответил ГЛАВА 7 Записная книжка моего брата 8 глава, что вся жизнь моя прошла пока на гимназической и студенческой скамье. Сказал ему, как поступил в гимназию, смеясь вспомнил и блестящие экзамены. Позже сказал и о первом горе – разлуке с братом и жизни в Петербурге. А потом, вроде бы для себя самого подводя итоги какого-то шага жизни, – произнес ГЛАВА 7 Записная книжка моего брата 8 глава ему:

– На данный момент я на втором курсе института и тоже горе-математик. Но мои занятия даже ещ„ не привели меня к осознанию, какую жизнь я желал бы для себя избрать, где бы желал жить, и даже не понимаю пока, какое место во вселенной вообщем занимает моя ГЛАВА 7 Записная книжка моего брата 8 глава личность.

Мы стояли в коридоре, и мой собеседник предложил мне войти в его купе. Наш разговор – неприметно для меня – принял т„плый товарищеский нрав. Меня не стала смущать наружняя суровость моего нового знакомого, а напротив, я ощутил вроде бы отдых и облегчение. Мои мысли потекли спокойнее; мне очень хотелось выяснить об ГЛАВА 7 Записная книжка моего брата 8 глава институтах Берлина и Лондона, и я был рад посидеть с моим новым другом.

Но мне страстно хотелось также заглянуть к Флорентийцу и передать ему, что я не осрамился, выполняя его поручение, и что грек очень увлекательный человек.

Только я собирался сказать, что зайду на минуту в сво„ купе ГЛАВА 7 Записная книжка моего брата 8 глава, как дверь открылась, и на пороге я увидел Кон-Ананду. Он произнес, что Флорентиец уснул и что, если мне любопытно побеседовать с Иллофиллионом, он охотно посидит в мо„м купе и покараулит сон Флорентийца.

Я уже знал отлично, как прочно тот дремлет, и с наслаждением согласился обменяться местами ГЛАВА 7 Записная книжка моего брата 8 глава с Анандой на некое время.

Мы продолжали прерванную было беседу. Чем далее гласил Иллофиллион, тем посильнее поражался я его познаниям, наблюдательности, а главное, силе его обобщений и выводов.

Я и сам не лиш„н был синтетических возможностей, отлично разбирался в логике, сравнимо много читал. Но все мои, именуемые блестящими ГЛАВА 7 Записная книжка моего брата 8 глава, возможности показались мне ничтожным хламом, сброшенным в лавке старь„вщика в общую кучу, в сопоставлении с ч„ткостью мысли и речи моего собеседника.

– Как удивительно я чувствую себя сейчас. Точно я поступил в новый институт и прослушал ряд занимательнейших лекций. Но если б вы ещ„ поведали мне о ГЛАВА 7 Записная книжка моего брата 8 глава быте студентов, с которыми вы обучались, об уровне их развития и интересов, – произнес я.

И опять полилась наша беседа, прич„м мой собеседник проводил параллели меж студенчеством Греции, Германии, Парижа и Лондона, которое он имел возможность следить.

Я ловил каждое слово. Он гласил так просто и вкупе с тем так образно, что ГЛАВА 7 Записная книжка моего брата 8 глава мне казалось, как будто я сам путешествую совместно с ним, вс„ слышу и вижу своими очами. Страстная жажда познаний, жажда созидать мир, людей, выяснить их характеры и обычаи заполнила меня экстазом. Я не стал отдавать для себя отч„т о времени и месте, запамятовал, что я ГЛАВА 7 Записная книжка моего брата 8 глава вс„ сво„ образование получил трудам брата, бедного российского офицера, и решил, что обязательно увижу весь свет и не оставлю ни 1-го угла, не побывав там.

– А хотелось бы вам путешествовать? – услышал я вопрос И. Точно свалившись с неба, я понял, что никак не смогу объехать не только лишь всего мира ГЛАВА 7 Записная книжка моего брата 8 глава, но даже собственной родной Рф, так как я беден и до сего времени умею зарабатывать только гроши уроками да переводами.

– Хотеть-то я очень бы желал, – вздохнув, ответил я. – Но мне не вез„т с путешествиями. После пятилетней разлуки с братом, пока я кончал гимназию и поступал в институт, я выкарабкался ГЛАВА 7 Записная книжка моего брата 8 глава, в конце концов, к нему в Азию. Грезил узреть новый свет и новый люд, – и вот вс„ скомкалось. И брата я сейчас растерял,

– прибавил я тихо, вспомнив, с какой радостью я ехал на свидание с ним в отдал„кое К. и с какою скорбью возвращаюсь оттуда.

И. склонился ГЛАВА 7 Записная книжка моего брата 8 глава ко мне, необычно нежно посмотрел мне н глаза и так же тихо ответил:

– Я всем сердечком сострадаю вам, друг. Я тоже пережил таковой момент жизни, когда растерял вс„, что обожал, и всех, кого обожал, в один денек. Но мо„ состояние было ужаснее вашего, так как я не мог посодействовать никому ГЛАВА 7 Записная книжка моего брата 8 глава из числа тех, кого обожал. Когда я сам, тяжело раненный, приш„л в себя, я увидел только похолодевшие трупы собственных родных и близких. А что касается всех моих надежд, эталонов, стремлений, исканий правды и чести, – вс„ это также было выметено из моей души и превращено в останки ГЛАВА 7 Записная книжка моего брата 8 глава, ведь убийцами были фанатики-лицемеры, разыгрывавшие роль друзей…

Он помолчал и продолжал ещ„ более проникновенным тоном:

– Ваше положение много лучше того момента моей жизни. Вы ещ„ не утратили брата, вы исключительно в разлуке с ним. Вы ещ„ сможете ему посодействовать и уже начинаете дело помощи. Я приехал погостить к ГЛАВА 7 Записная книжка моего брата 8 глава Али 5 лет тому вспять, ворачиваясь из путешествия по Индии, и познакомился у него с вашим братом. Али поведал мне о его незапятанной жизни огромного уч„ногосамоучки, о его беззаветной преданности идее свободы. Такие, редкие в российском офицере свойства, я помню, меня очень тронули. И когда я увидел вашего ГЛАВА 7 Записная книжка моего брата 8 глава брата, его красивое лицо произнесло мне настолько не мало, что я сходу стал ему преданным другом. А вы понимаете, – из наблюдений даже таковой недлинной и юной жизни, как ваша, – что цельные, сосредоточенные нравы не могут отдавать собственных сердец и дружбы наполовину. Мы нередко виделись с вашим братом. И это ГЛАВА 7 Записная книжка моего брата 8 глава я пополнял неизменными посылками редчайших книжек его красивую библиотеку. Умопомрачительно, что странствующая жизнь офицера не помешала ему таскать за собой всюду сундуки с книжками. Ну, а когда он ишак в К., здесь уж подлинно он собрал реальную ценность – библиотеку мудреца. Как жалко, что вс„ это погибло…

Опять помолчав, придвинувшись поближе, он добавил ГЛАВА 7 Записная книжка моего брата 8 глава: – Мне по опыту понятно ваше состояние. И то, что я вам скажу, я решаюсь сказать только поэтому, что сам прош„л через все грустные этапы людской жизни, от которых мучаетесь вы. Нельзя мыслить, как задумывается всегда молодость, что жизнь ценна приемущественно тем личным счастьем, которое она сулит ГЛАВА 7 Записная книжка моего брата 8 глава. Не считайте корнем вашего положения на данный момент страдание и угрозы, которые переносите за брата. Отбросьте личные чувства и мысли о для себя; думайте о защите брата, о труде и энергии, которыми вы поможете ему выйти живым и свободным из 10-ка ловушек, а их будут расставлять ему фанатики и царское ГЛАВА 7 Записная книжка моего брата 8 глава правительство, не очень любящее думающих офицеров. Если б вам не удалось увидеться с братом…

– Как, – воскликнул я в страхе, – вы полагаете, что он погиб? – О нет, я уверен, что он живой и уже в Петербурге, – ответил он. – Я гласил только о очень вероятной случайности, что вам не получится ГЛАВА 7 Записная книжка моего брата 8 глава на данный момент свидеться с братом, и он не сумеет взять вас с собой.

– О, это было бы страшно. За целых 5 лет я не пров„л с ним и 2-ух месяцев, если сосчитать те редчайшие деньки, когда он приезжал ко мне в Петербург. Я жил надеждами. В конце концов, сбылась моя ГЛАВА 7 Записная книжка моего брата 8 глава мечта, я был должен прожить с ним лето и даже часть озари, – и опять я одинок…

Тоска, раздражение, протест обладали мной. Мне подумалось, что чужие люди встали меж мной и братом. Увлекли его интересы чужого народа, а я, брат-сын, оказался брошен, забыт и не нужен. Буря ГЛАВА 7 Записная книжка моего брата 8 глава, вихри страстей рвали мо„ сердечко! Ревность, как одичавшие жеребцы, таскала мою идея от 1-го действия к другому, от одних лиц к другим…

Мой товарищ молчал. Длительно молчал и я. В конце концов раздражение стало затихать. Я не стал разламывать руки, и преданность брату, благодарность за его любовь и заботы взяли ГЛАВА 7 Записная книжка моего брата 8 глава верх над грубой материей моего эгоизма и отчаяния.

Я вспомнил лицо брата там, на дороге, под величавым деревом, когда Али высаживал из коляски Наль. Тогда меня поразило это лицо незнакомого мне человека, человека недюжинной воли, чьи брови соединились в одну сплошную линию. И этот человек не был тем ГЛАВА 7 Записная книжка моего брата 8 глава моим братомдобряком, которого я знал. Это был незнакомец, чей поток энергии устремляется как лава, сметая вс„ на пути. Тогда я был просто поражен и не сделал того единственного вывода, который сделал бы всякий более опытнейший человек. А может быть, быстрота и необычайность следующих событий похоронили тот вывод в мо„м ГЛАВА 7 Записная книжка моего брата 8 глава сознании, зато на данный момент он стал мне ясен: я сообразил, что я совершенно не знал моего брата, что вс„ то, что он отдавал мне, – круглому сироте, стараясь наградить меня за бедность юношества без материнской ласки и нежности, – было только маленькой частью сознания моего брата…

И вдруг, как небольшой ГЛАВА 7 Записная книжка моего брата 8 глава мальчишка, я разрыдался. Я ощутил себя ещ„ более одиноким, обманутым расчудесной иллюзией, которую я сам для себя сделал. Я воспринимал брата-отца за то существо, которое всецело принадлежало мне; у которого первейшей заботой был я и который всю ценность жизни лицезрел во мне.

До этой минутки я считал ГЛАВА 7 Записная книжка моего брата 8 глава, что и он, как я сам, начинал и кончал собственный денек, идя на уровне мыслей рядом со мной и делая все дела обиходной жизни для того только, чтоб в конце какого-то периода жизни увидеться со мной и уже не разлучаться никогда более.

Сейчас, в большой внутренней борьбе ГЛАВА 7 Записная книжка моего брата 8 глава, я рассмотрел в мо„м брате лицо другого, незнакомого мне человека. Я увидел ряд его интересов, не имеющих ко мне никакого дела, его спаянность с другими, чуть знакомыми мне людьми.

И впервой мелькнул у меня в сознании вопрос: «Что такое вообщем брат? И кто реальный брат? Какую роль играет ГЛАВА 7 Записная книжка моего брата 8 глава родство людей по крови? Что поближе: гармония мыслей, эмоций, вкусов либо привязанность единоутробия?»

Я не замечал, что сл„зы продолжали литься из моих глаз. Но сейчас это были не бурные рыдания ревнивого расстройства, некий другой, сладкий привкус получили мои сл„зы. Не то я временно похоронил что-то детское ГЛАВА 7 Записная книжка моего брата 8 глава и красивое, не то рвал внутри себя старенькую привычку принимать людей как опору лично для себя, – я будто бы врастал в новейшую и чуждую ещ„ мне шкуру мужчины, где слова «мать», «отец» и соедин„нная с ними нежность отходили на 2-ой план. Не то я сладко грезил о семье, которой не знал ГЛАВА 7 Записная книжка моего брата 8 глава, семье, опорой которой был должен стать я сам.

Тяжело поведать сейчас о тех юношеских переживаниях. Но, пожалуй, одну из капель горечи добавляло сознание, что я так юн, так ребячлив и неопытен в делах жизни и так плохо воспитан.

Я приложил все усилия, чтоб приостановить сл„зы. Постыдно было ГЛАВА 7 Записная книжка моего брата 8 глава рыдать так безудержно перед чужим человеком. И когда идея перебежала от сожалений о самом для себя к брату, я вспомнил опять и письмо Али, и недавнешние слова Флорентийца. Я вытер сл„зы и, не смотря на моего спутника, тихо произнес: – Простите меня, я не способен был сдержаться. Я ожидал обыденного ГЛАВА 7 Записная книжка моего брата 8 глава, может быть дружественного сострадания. Но то, что я услышал, ещ„ раз показало мне, как плохо я разбирался в людях.

– Не раз в жизни я рыдал так же горько, как рыдали вы на данный момент. И веруйте, детство мы все хороним тяжело. Иллюзии любви и красы, создаваемые нашим воображением ГЛАВА 7 Записная книжка моего брата 8 глава, до того времени терзают нас, пока мы сами не завоюем полную от их свободу. И только тогда рушатся наши призрачные желания всякой красивости вовне, когда ожив„т в нас вс„ то красивое, что мы внутри себя носим. Все толчки скорби, утрат, разочарований учат нас осознавать, что нет счастья в ГЛАВА 7 Записная книжка моего брата 8 глава условных иллюзиях. Оно живой„т исключительно в свободном добровольческом труде, не зависящем от наград и похвал, которые нам за него расточают. В том труде, который мы занес„м в собственный обыденный рабочий денек как труд любви и радости, отдав его укреплению и улучшению жизни людей, их благу, их счастью. И ГЛАВА 7 Записная книжка моего брата 8 глава. обнял меня и стал говорить историю собственной жизни. Очнувшись от глубочайшего обморока, он увидел себя лежащим в крови посреди друзей и родных. Погибло вс„, с чем ан был с юношества связан; он не знал, куда ему идти, что делать, вся семья его была убита. Он вспомнил, что у ГЛАВА 7 Записная книжка моего брата 8 глава него была древняя нянька, жившая в горах, неподалеку от той равнины, где стоял дом его родных. Но он не знал, к какой политической партии она примкнула. Может быть, и она убита так же, как и несколько семейств этой равнины, своими вчерашними единомышленниками, а нынешними неприятелями.

Но раздумывать было некогда ГЛАВА 7 Записная книжка моего брата 8 глава. И. спустился к морю, выкупался, переоделся в чужое платьице, кем-то оброненное либо брошенное на берегу, и побр„л, обливаясь слезами, по уедин„нной тропе, в другую часть острова к старенькой няне.

– Я не буду утомлять вас подробностями собственной скитальческой жизни, – продолжал И. – Кратко скажу, что при помощи старушки, с ГЛАВА 7 Записная книжка моего брата 8 глава е„ средствами я сел на пароход и поехал в Рим, где у не„ был отпрыск, способный ювелирных дел мастер, как она мне произнесла. На пароходе я, возможно, погиб бы от горя и голода, если б меня не наш„л уже знакомый вам КонАнанда. В одну из ночей, уже совсем ГЛАВА 7 Записная книжка моего брата 8 глава изнемогая от лихорадки, в полусознании, я услышал над собой разговор на итальянском языке, который я отлично знал от моей няни, родом итальянки. Юный громкий и красивый глас гласил:

– Что это? Никак тут лежит мальчуган? Другой, сиплый и твердый, вроде бы нехотя цедил слова через зубы:

– Какой это мальчуган ГЛАВА 7 Записная книжка моего брата 8 глава? Это целый мужчина, смертельно опьяненный.

Я не имел сил, хотя всей душой желал закричать, что я не опьянен, что я умираю от голода и холода и прошу помощи. Я уже приготовился дохнуть, и мелькнувшая было и уже исчезавшая надежда на спасенье показалась мне ещ„ одним надругательством судьбы нужно ГЛАВА 7 Записная книжка моего брата 8 глава мной. Тяжело ступающие шаги пошли прочь, унося с собой воркотню грубого голоса. Я задумывался, что и другой глас замр„т вдалеке, как вдруг теплая мощная рука приподняла мою голову и горестное: «Ох», вырвалось, как стон.

Глаза я от беспомощности открыть не мог. Склонившийся нужно мной незнакомец звучно что ГЛАВА 7 Записная книжка моего брата 8 глава-то заорал собственному спутнику. Тот, нехотя, чуть волоча ноги, опять подош„л к нему. Повелительный тон юного, в каком слышалась непоколебимая воля, мигом прив„л ворчуна в другое настроение.

– Одним духом отчаливай за носилками и медиком, старенькый лодырь. Так ты смотрел за нашими вещами в трюме, что не лицезрел ГЛАВА 7 Записная книжка моего брата 8 глава, как тут погибает человек.

– Повинет, барин, этот воришка, правильно, только-только пробрался сюда. Я инспектировал ящики, вс„ было цело.

– Брось глупую трепотню. Какой он воришка? Ведь это слабенький реб„нок! Мигом – носилки и доктора! Либо ты опять отведаешь моей палки.

Куда девалась шаркающая походка? «Есть», – выговорил слуга зычным басом ГЛАВА 7 Записная книжка моего брата 8 глава и побежал так, как и я бы не сумел, хотя бегал я, здоровый, отлично.

– Бедный мальчишка, – услышал я над собой тот же проникновенный глас. И как он был нежен, этот глас. Точно ласка мамы, просочился он мне в сердечко, и жгучие, как огнь, сл„зы скатились по моим щекам. – Слышишь ли ты ГЛАВА 7 Записная книжка моего брата 8 глава меня, бедняжка?

Я желал ответить, но только стон вырвался из моих запекшихся губ, языком я двинуть не мог; он, точно м„ртвое, сухое, шершавое стороннее тело, не повиновался мне.

– Я спасу тебя, спасу во что бы то ни стало, – продолжал гласить незнакомец. – Мой дядя – доктор… Но далее я ГЛАВА 7 Записная книжка моего брата 8 глава уже не слышал, я провалился в пучину. Когда я очнулся, я увидел себя в просторной, светлой комнате. Окна были открыты, кровать была такая мягенькая и незапятнанная. Я помыслил, что я дома. Память унесла вс„ суровое, что я пережил; и я стал ожидать, что на данный момент войд„т мать, станет ГЛАВА 7 Записная книжка моего брата 8 глава нежно меня бранить за леность. Она имела привычку гласить со мной по-немецки, хотя была гречанка. Но мама е„ была германка, и она привыкла к этому языку как к собственному родному.

Я вс„ ожидал е„ милого: «Лоллион», но она что-то длительно не шла. Тогда я ГЛАВА 7 Записная книжка моего брата 8 глава решил е„ попугать, как время от времени проделывал это в ранешном детстве, крича во вс„ гортань, а она делала вид, что жутко ужаснулась, складывала моляще свои очаровательные руки и преуморительно гласила по-немецки:

– О государь охотник, право, крокодил меня на данный момент проглотит. Пожалуйста, не тратьте время зря на вопль, уничтожте ГЛАВА 7 Записная книжка моего брата 8 глава его быстрее.

Я заорал, как мне показалось, во весь глас; но вышел очень слабенький звук, схожий быстрее на длинный стон.

– Ну, вот он и очнулся, – произнес сзади меня глас. – Мой дядя, вы не доктор, а чудо-волшебник.

С этими словами к кровати подошли два совсем незнакомых мне человека. Какой ГЛАВА 7 Записная книжка моего брата 8 глава-то из них, как вы, естественно, сами додумались, был Кон-Ананда, которого вам и обрисовывать нечего; другой ещ„ не старик, но еще старше. Приветливое лицо, нежные коричневые глаза и какое-то необыкновенное благородство, манеры, мною ещ„ не виденные, сходу растолковали мне, что это человек того высшего света, о котором пишут ГЛАВА 7 Записная книжка моего брата 8 глава в романах, но который недоступен людям среднего класса. Я сообразил, что вижу в первый раз вельможу.

– Ну, дружок, сейчас мы можем быть размеренны, что ты будешь совсем здоровым человеком, – произнес боярин по-итальянски. – Не можешь ли ты разъяснить мне, какой сейчас денек?

Я смотрел на него, совсем ничего ГЛАВА 7 Записная книжка моего брата 8 глава не понимая. Память ещ„ не возвратилась ко мне. Он налил в стакан некий воды, достаточно очень пахнувшей, и посодействовал мне е„ испить. Я поглядел на лицо Ананды и не вызнал, естественно, в н„м моего спасателя. Сон опять меня победил. Когда я вновь пробудился, мне показалось, что около постели посиживает ГЛАВА 7 Записная книжка моего брата 8 глава женская фигура. Я помыслил, что это мать; но сейчас я уже помнил о мо„м первом пробуждении и потому совершенно не опешил, когда увидел Ананду. Я не мог ни в ч„м дать для себя отч„т и механически заговорил по-немецки: – Я лицезрел только-только маму. Для чего ГЛАВА 7 Записная книжка моего брата 8 глава же она ушла?

– Она очень утомилась, – ответил он мне. – Если я вам не очень неприятен, то позвольте мне вас накормить обедом. Хотя предупреждаю, что именовать обедом то, чем я буду вас подкармливать, нельзя. Доктор очень строг, и вам позволено есть только водянистые каши и кисели.

Он посодействовал мне сесть ГЛАВА 7 Записная книжка моего брата 8 глава в кровати и, как ни осторожно он это делал, я чуть не свалился в обморок. Он стремительно отдал мне глоток вина, и скоро обед был кончен; но ему пришлось подкармливать меня с ложечки.

Такая моя жизнь продолжалась около месяца. И сколько раз я ни спрашивал о ГЛАВА 7 Записная книжка моего брата 8 глава маме, она всегда либо спала, либо утомилась, либо поехала за покупками. На мои вопросы, чья это комната, он всегда отвечал: «Ваша». Однажды я спросил, отчего няня не прид„т ко мне. Он ответил, что если я помню е„ адресок, он напишет ей, чтоб она приехала.

– Как я могу не держать в ГЛАВА 7 Записная книжка моего брата 8 глава голове адреса няни? – возмущенно произнес я. – Это вс„ равно, как если б я запамятовал адресок собственной мамы.

И я здесь же продиктовал ему адресок няни, прося, чтоб завтра же она меня навестила. Он засмеялся и произнес, что если достанет ков„р-самол„т, обязательно слетает за ней сам ГЛАВА 7 Записная книжка моего брата 8 глава. И тут я снова ничего не сообразил.

Прошла ещ„ педеля; меня навещал пару раз вельможа-доктор и позволил встать. Это была сущая комедия, когда я при помощи Ананды попробовал 1-ый раз встать. Роста для собственных пятнадцати лет я был очень огромного; а за время заболевания я так вырос, что ГЛАВА 7 Записная книжка моего брата 8 глава поразил даже доктора.

– Можно ли так стремительно расти, дружок? – произнес он мне, смеясь. – Если ты будешь продолжать в таком же духе, тебя никто, даже няня, не выяснит.

Сейчас я вс„ же дал для себя отч„т, что времени прошло достаточно много, а няни вс„ нет и мать вс„ скрывается ГЛАВА 7 Записная книжка моего брата 8 глава. Я поглядел на доктора. Но он, вроде бы не замечая моего молящего взора, посодействовал мне надеть халатик, и оба они с Анандой довели меня до окна, где стояло высочайшее кресло с подножкой; так что, сидя в н„м, я мог наслаждаться открывавшимся из окна видом.

Я смотрел неотрывно ГЛАВА 7 Записная книжка моего брата 8 глава впер„д, на видневшееся вдалеке море; смотрел на сад, спускавшийся к морю, не узнавая ландшафта, и не мог ничего осознать. Я спросил доктора, почему я тут живу? Ведь мой дом в равнине у самого моря, а тут, высоко на горе, я никогда не был и не знаю этого места.

Лицо доктора ГЛАВА 7 Записная книжка моего брата 8 глава было очень серь„зно, хотя и очень расслабленно. Он взял мою руку, держа е„, как считают пульс, но я был уверен, что он только желал передать мне часть собственной энергии и бодрости.

– Если ты хочешь созидать няню, – тихо произнес он, поглаживая свободной рукою мои волосы, – я могу е ГЛАВА 7 Записная книжка моего брата 8 глава„ позвать. Но я желал для тебя сказать, мой мальчишка, что ты уже практически мужик, а няня твоя слаба и стара. Ей, возможно, придется сказать для тебя кое-что противное. Старайся быть размеренным; думай, вроде бы облегчить ей эту тяжелую минутку. Забудь о сво„м горе, если оно тебя поразит; старайся только ГЛАВА 7 Записная книжка моего брата 8 глава не допустить себя до сл„з, чтоб старушка лицезрела, что она вырастила мужчину, а не бабу в штанах.

Он оборотился к двери и произнес по-итальянски кому-то, чтоб привели мою няню. Потом опять приняв прежнее положение, стал нежно разглаживать мои волосы, тихо говоря:

– Вс„ движется в ГЛАВА 7 Записная книжка моего брата 8 глава жизни, мой мальчишка. В жизни человека не может быть ни мгновения остановки. Двигаясь по своим делам и встречам, человек вырастает и изменяется непрестанно. Вс„, что носит внутри себя сознание как логическую идея, вс„ изменяется, расширяясь в мудрости. Если же человек не умеет принимать мудро изменяющихся событий, не умеет ГЛАВА 7 Записная книжка моего брата 8 глава стать для их направляющей силой,

– они его задавят, как мороз давит жизнь грибов, как сушь уничтожает жизнь плесени. И, естественно, тот человек, кто не умеет – сам изменяясь – понести просто и просто на собственных плечах новые происшествия, будет равен грибу либо плесени, а не блеску закаляющейся и возрастающей в борьбе творческой ГЛАВА 7 Записная книжка моего брата 8 глава мысли.

Я слушал и вбирал скупо каждое его слово, не спуская с него глаз. Наидобрейшее лицо его и мягко гладившая мои волосы рука точно передавали мне любовь и мужество. Я вдруг понял, что около меня стоит друг, таковой великий друг, рука которого не только лишь опора для меня в эту ГЛАВА 7 Записная книжка моего брата 8 глава минутку, но крепость е„ такая, что вся жизнь моя не может отягчить той любви, что пылает в этом человеке.

Какое-то практически благоговейное животворное чувство радости, благодарности, не испытанной ещ„ мною, убежденности и мужества заполнили меня. Я подн„с к губам лаского гладившую меня руку, поцеловал е ГЛАВА 7 Записная книжка моего брата 8 глава„ и ответил ему:

– Я буду стараться быть всегда мужественным. О, вроде бы я желал быть таким, как вы, хорошим, умным и сильным.

Как около вас мне дивно отлично. Я точно вырос и весь переменился.

Он обнял меня, придавил к для себя, поцеловал в лоб и произнес: – Будь же мужествен на ГЛАВА 7 Записная книжка моего брата 8 глава данный момент. Как перенес„шь ты встречу с няней, точно так начн„шь и свою новейшую жизнь.

С этими словами он меня покинул, и через минутку в комнату вошла моя няня.

Она вообщем была старая, но на данный момент я увидел перед собою совершенную руину. Но как поразила е„ наружность меня ГЛАВА 7 Записная книжка моего брата 8 глава, так же, возможно, перемена во мне ужаснула е„.

Не успела она подойти ко мне, как всплеснула руками, заорала, зарыдала, встала на колени на подножку моего кресла, схватила мои руки и так заплакала, что мужество в мо„м сердечко стало таять, как воск.

Хотя я и вырос в ГЛАВА 7 Записная книжка моего брата 8 глава стране, где восторженные чувства просто обнажались в кликах и жестах, хотя я с юношества знал чисто итальянскую, в особенности соответствующую экзальтацию моей няни, вспыхивавшую, как спичка, сходу до броского огня и так же одномоментно потухавшую, но сейчас в е„ рыданиях было столько горечи и отчаяния, что я не мог отыскать ГЛАВА 7 Записная книжка моего брата 8 глава слов, чтоб е„ утешить. Посреди е„ причитаний я мог разобрать как припев: «Мой злосчастный мальчишка! Мой дорогой сиротка, у тебя нет даже родины».

Какое-то смутное воспоминание начинало меня давить. Мысли, как тяж„лые жернова, вертелись тяжело и обрели весомость. Я до сего времени помню чувство в голове ГЛАВА 7 Записная книжка моего брата 8 глава, необычно странноватое, какого я больше в жизни не знавал. Мне казалось, что я ощущаю, как в моих мозговых полушариях происходит какое-то чисто физическое движение, которое я и принял за тяжело шевелящиеся мысли. Должно быть, вся кровь прилила к голове: я ощутил острую боль в сердечко, как укол длинноватой иглы ГЛАВА 7 Записная книжка моего брата 8 глава, и вдруг, сходу, точно в свете мелькнувшей молнии, вспомнил вс„.

Не знаю, растерял ли я сознание в эту минутку, но отч„тливо сообразил, что все картины пережитого, одну за другой, я ясно и точно увидел…

Когда я сумел соображать, я увидел около себя Ананду и только сейчас сообразил ГЛАВА 7 Записная книжка моего брата 8 глава, что это он шептал мне в трюме парохода: «Я спасу тебя, мальчик».

Ананда глядел на меня сконцентрированно и подал мне какое-то питье. Я испил и произнес ему:

– Благодарю вас. Благодарю за жизнь, которую вы мне выручили. Нет, не нужно,

– я отв„л его руку с новым лекарством ГЛАВА 7 Записная книжка моего брата 8 глава, – и сейчас уже не лечущее средство может вылечить меня, а тот пример любви и заботы о чужом, брошенном человеке, который я тут наш„л.

Не понимаю, каким образом я вс„ запамятовал. Я только тогда вс„ вспомнил, когда глас няни и е„ причитанья возвратили меня в детство. И когда я ГЛАВА 7 Записная книжка моего брата 8 глава услышал, что у меня пет даже родины, – я вспомнил вс„ сходу.

Я не мог ещ„ длительное время собраться с силами; дыханье мо„ стало так тяжело, точно мои л„гкие сдавил приступ астмы. Ананда уговорил меня испить каких-либо капель, положил на блюдечко пучок ж„лтой сухой травки и подж„г ГЛАВА 7 Записная книжка моего брата 8 глава е„. Скоро она задымилась, распространяя сильный запах, и мне стало лучше.

– Где я на данный момент? Это ваш дом? – спросил я Ананду. – Это Сицилия, – ответил он мне. – Вы тут в полной безопасности. Это дом доктора. На вашей родине резня восставших друг на друга партий ещ„ не закончилась, и бедствия продолжают сыпаться ГЛАВА 7 Записная книжка моего брата 8 глава на головы ни в ч„м невинных людей. Фанатики-политики режут не только лишь друг дружку, но даже иноземцев, что угрожает войной всей вашей стране. Вс„ это очень тщательно вы узнаете из газет, которые я вам сохранил. Вы больны уже больше 2-ух месяцев. И весь 1-ый ГЛАВА 7 Записная книжка моего брата 8 глава месяц мой дядя каждый денек боялся, что ему не получится вырвать вас у погибели. Лишь на 2-ой месяц вашей заболевания он произнес мне, что вы в безопасности. А за две недели он точно обусловил денек, в который к вам верн„тся сознание. Одно время он боялся плохого возврата вашего сознания ГЛАВА 7 Записная книжка моего брата 8 глава. И утрата памяти могла вообщем распространиться на весь ход ваших мыслей. Свидание с няней он считал моментом перелома, как оно и случилось по сути.

Дальше он сказал мне тщательно, как я был перенес„н в их каюту на пароходе, как они оба с дядей дежурили по очереди у моей постели ГЛАВА 7 Записная книжка моего брата 8 глава и как в беспамятстве и бреду я говорил им много раз всю свою историю, прямо до посадки на пароход. Он спросил, не помню ли я, каким образом попал в трюм. Я не помнил либо, может быть, даже не осознавал, где этот трюм. Но помнил, что находил место, где бы спрятаться ГЛАВА 7 Записная книжка моего брата 8 глава от людей и выплакать сво„ горе.

– Далее история моя сложилась просто, – продолжал И. – Не буду вам говорить, сколько раз в мо„м сердечко чередовались бури отчаяния, негодования и безысходного горя. Сколько раз я терзал сердца моих благодетелей и няни своими одичавшими рыданиями. Скажу только, что любой из приступов ГЛАВА 7 Записная книжка моего брата 8 глава моего раздражения не вызывал ни негодования, ни упр„ков моих новых друзей. Равномерно атмосфера неизменной ласки и высочайшей культурности стала вводить и меня в колею выдержки. Я сообразил, увидел наглядно, как я невежествен, что веду себя неделикатно, нарушая тихий ритм жизни моих спасителей, заполненной полностью научной работой доктора и диссертацией ГЛАВА 7 Записная книжка моего брата 8 глава, которую тогда писал Ананда.

Я уже мог выходить, бродил по саду, даже спускался к морю. Но читать доктор мне не позволял, сказав, что если хоть одна неделя пройд„т без сл„з,

– он разрешит мне читать. Желанье начать читать и обучаться было так велико, что я выдержал ГЛАВА 7 Записная книжка моего брата 8 глава нрав и никогда не нашел собственного горя, доверяя его только подушке ночами.

В один прекрасный момент в торжественный денек доктор повелел заложить коляску, и мы поехали с ним проехаться, чтоб я мог полюбоваться красотами Сицилии. Природа казалась мне магической сказкой.

По дороге доктор спросил меня, отлично ли я знаю ГЛАВА 7 Записная книжка моего брата 8 глава историю собственной родины. К стыду собственному, я был должен признаться, что совершенно не знаю. По возвращении с прогулки доктор пров„л меня в собственный кабинет, где было настолько не мало книжек, что я даже сел от изумления. Не только лишь стенки были ими заставлены, но через всю комнату ГЛАВА 7 Записная книжка моего брата 8 глава шли до потолка полки с книжками, образуя узенькие коридоры, в каждом из которых стояла передвижная лесенка. Доктор вош„л в один из книжных коридоров и достал мне историю Старой Греции на германском языке.

С этого денька началось мо„ обучение. Любой из моих новых друзей находил возможность отрываться от собственных дел ГЛАВА 7 Записная книжка моего брата 8 глава, чтоб заниматься со мной. Я старался изо всех сил, так что моей старушке няне приходилось сетовать на сво„ одиночество; и только это принуждало меня кидать книжки и уроки и идти с нею к морю.

Я нашел возможности к арифметике, и мне дали шутливое прозвище «Эвклид». Так меня и звали мои наставники ГЛАВА 7 Записная книжка моего брата 8 глава, одна няня кликала меня Лоллионом.

6 месяцев труда и тихой жизни вылечили меня совсем. Вырос я еще более, но оставался вс„ таким же тощим, и горе мо„ так же разъедало мо„ сердечко.

В один прекрасный момент за обедом доктор произнес, что через педелю ему нужно ехать в Рим, там пробыть ГЛАВА 7 Записная книжка моего брата 8 глава месяц, а потом отравиться Берлин по целому ряду дел.

– Не хочешь ли поехать со мной в качестве секретаря? – обратился он ко мне.

Я нерешительно поглядел на Ананду, тот нежно мне улыбнулся, но молчал.

– Что для тебя мешает? – опять спросил меня доктор. – Неуж-то для тебя не охото созидать ГЛАВА 7 Записная книжка моего брата 8 глава мир, о котором ты столько читаешь в ближайшее время.

– Мне очень охото созидать мир, в особенности Рим. Не считая того, я был бы счастлив быть вам полезным и чем-нибудь отплатишь за вс„ то, что вы сделали для меня. Но я боюсь, что не сумею быть таким секретар„м, какой ГЛАВА 7 Записная книжка моего брата 8 глава вам нужен. Я вс„ же постараюсь быть слугою добросовестным и усердным. И ещ„ меня смущает, – продолжал я, – как перенес„т разлуку няня? Не считая меня у не„ нет никого.


glava-8-lekarstvennaya-terapiya-yazvennoj-bolezni-a-v-smirnov-izdaetsya-soglasno-redakcionno-izdatelskomu-planu-akademii.html
glava-8-logopediya-i-logopsihologiya-rekomendacii-k-organizacii-samostoyatelnoj-raboti-studentov-tematicheskij-plan.html
glava-8-makro-komandi-tehnicheskie-harakteristiki-8-glava-rabota-polzovatelya-s-sistemoj-8.html