Глава 8. Дело о семи печатях

И никто не мог, ни на небе, ни на земле, ни под землей, раскрыть сию книжку, ни поглядеть в нее.

Откровение святого Иоанна Богослова 5-3

О судебной практике НКВД молвят так: был бы человек, а статья найдется. Доказательством этому служила чернокнижная библиотека Максима, где он соединял в кучу всякую псевдонаучную чушь Глава 8. Дело о семи печатях, а позже пробовал пристегнуть эту алхимию к современности.

Снаружи он пробовал придать собственной коллекции видимость хронологической последовательности. Так, одни из отделов начинался исследованием Мережковского об Атлантиде. Что мог знать писатель средней руки Мережковский о знаменитой Атлантиде, о которой даже Платон упоминает только мимолетно и которая, по преданиям, погрузилась на дно Атлантического Глава 8. Дело о семи печатях океана в итоге глобального потопа за много тыщ лет до нашего летоисчисления типо в наказание за какие-то грехи? А Максим лицезрел в этом какую-то параллель с смертью королевской Рф.

В комнате Максима посиживали двое его ближайших служащих из 13-го отдела НКВД. Какой-то из Глава 8. Дело о семи печатях них был полковник мед службы НКВД Иван Васильевич Быков, по совместительству доктор психопатологии, худощавый человек в роговых очках и с саркастической искоркой в очах, на петлицах которого блестела змейка, обвивавшаяся вокруг чаши с ядом, – знак мудрости мед сословия. 2-ой был полковник технической службы НКВД Питирим Федорович Добронравов, по совместительству Глава 8. Дело о семи печатях доктор истории религиозных культов, юный, расцветающий мужик с румяными щеками и пышноватой окладистой бородой, большого роста и с таким же огромным пистолетом у пояса. На петлицах у него блестели значки техслужбы НКВД – скрещенные топорики, напоминавшие не то пожарников, не то средневековую инквизицию.

– Послушайте, – произнес Борис, – какое отношение имеет Атлантида к работе НКВД Глава 8. Дело о семи печатях?

– Даже очень какое, – ответил полковник Добронравов, поглаживая свою окладистую бороду. – В этом случае не столько Атлантида, как сам Мережковский. Обычный богоискатель. А под видом поисков Бога они славословят беса. Богоискатели, сожительствующие с колдуньями.

– Позвольте, но ведь Мережковский был женат на поэтессе Зинаиде Гиппиус.

– Вот, вот. Она даже когда писала Глава 8. Дело о семи печатях, то путала где «он» и где «она».

– Ну и что такового?

– Когда человек начинает путать, где «он» и где «она», – полковник предостерегающе поднял палец, – там дело пахнет бесами инкубом и суккубом. А это уж, извините, по полосы НКВД.

Рядом стоял французский умопомрачительный роман Пьера:

Бенуа «Атлантида», где таинственная королева Глава 8. Дело о семи печатях атлантов по утрам отправляет собственных любовников на казнь. Обычная макулатура для тоскующих дамочек. Даже обложка желтоватая. А доктора 13-го отдела НКВД делают из этой бульварной литературы какие-то политические выводы.

Взявшись за богиню Диану, которая в римской мифологии числилась покровительницей охоты, луны и девственности, 13-й отдел Глава 8. Дело о семи печатях НКВД пришил богине целое дело о дианических культах. Сначала, к этому делу припутали амазонок, которые, оказывается, назывались так совсем не поэтому, что они жили на берегах Амазонки, как задумывается большая часть, а поэтому, что по-гречески амазонка значит «безгрудая», так как ради удобства стрельбы из лука амазонки: выжигали для себя правую грудь Глава 8. Дело о семи печатях. Обитали же эти воинственные кросотки в скифских степях на берегу Темного моря.

– Под каждым мифом есть толика правды, – увидел полковник медслужбы Быков. – Выжигание груди – это, естественно, миф. Но если вы разденете 100 дам, то всегда отыщите, что у нескольких правая и левая грудь разной величины. Время от времени одна грудь Глава 8. Дело о семи печатях, обычная, а 2-ой совсем нет. Вот вам и современные амазонки.

– А для чего это необходимо НКВД?

– Время от времени это наружняя примета той категории дам, которых мой почетаемый сотрудник Питирим Федорович именует колдуньями, – усмехнулся доктор. – Но это категория очень расплывчатая, и тут рекомендуется осторожность.

Прямо за Глава 8. Дело о семи печатях амазонками шло несколько приличных трудов по антропологии с описанием культа матриархата, как в неких племенах дамы командовали мужиками, и что из этого выходило. Вывод таковой: если в какой семье матриархат, то, по воззрению 13-го отдела, это дурная примета и таких чудаков необходимо брать на заметку.

Соблюдая видимость науки, от Глава 8. Дело о семи печатях целого Максим переходил к частностям. Так, комиссару госбезопасности СССР почему-либо не нравилась библейская Саломея, радостная девушка, которая, развлекая царя Ирода, изобрела танец 7 покрывал, другими словами южноамериканский стриптиз. Так как энкавэдэшников нередко именуют иродами, Максим не имел ничего против царя Ирода. Но так как по правилам 13-го отдела детки отвечают за собственных Глава 8. Дело о семи печатях родителей и напротив, то Максим заинтересовался мамой Саломеи, старушкой Иродиадой, которая учила свою дочь всяким мерзостям.

Как подтверждение собственной власти над мужиками Саломее захотелось совратить святого Иоанна Крестителя, а когда это не удалось, под воздействием мамы и при помощи всяких дамских интрижек она выпросила у Ирода голову святого. Как Глава 8. Дело о семи печатях реальный ханжа, Максим соболезновал Иоанну Крестителю и взял Саломею на заметку как библейскую вредительницу.

Потом он завел дело на Мессалину, любвеобильную супругу римского правителя Клавдия, которому так надоело слушать доклады, что у его супруги любовников больше, чем волос на голове, что, в конце концов, он просто отдал приказ отрубить Глава 8. Дело о семи печатях ей голову. Естественно, и тут Максим был на стороне правителя и считал, что во всем повинна бедная Мессалина.

В средние века числилось, что раз в году – в вальпургиеву ночь, другими словами в ночь на 1 мая, все нечистая сила со всех государств Европы собирается на горе Броккенберг и устраивает там Глава 8. Дело о семи печатях превосходный шабаш ведьм. Итак вот, начитавшись всякой лжи, доктора 13-го отдела утверждали, как будто русский праздничек 1 Мая, праздничек интернациональной солидарности трудящихся, когда люди поют и танцуют на площадях Москвы, исходя из убеждений высшей социологии есть не что другое, как пережиток вальпургиевой ночи, когда колдуньи, празднуя свою Глава 8. Дело о семи печатях солидарность, пели и танцевали на горе Броккенберг, что, в свою очередь, является пережитком языческого праздничка весны и плодородия, который во времена Старого Рима сопровождался всеобщей пьянкой в честь бога Вакха и поэтому именовался вакханалией.

Увлекшись своим варевом, инквизиторы 13-го отдела кидали в один котел все – и святых, и грешников. Оказывается, заглавие Глава 8. Дело о семи печатях вальпургиевой ночи, праздничка нечистой силы, происходило от имени святой Вальпурги, которая жила в 8 веке, была монахиней и предназначила всю свою жизнь организации дамских монастырей. Эта энергичная святая была дочерью святого Ричарда, 1-го из саксонских правителей, который женился на дочери святого Бонифация.

– Хм, целое святое семейство, – увидел Борис. – Но Глава 8. Дело о семи печатях почему же колдуньи выбрали Вальпургу собственной патронессой?

– Как видите, юноша, святые и грешники – это две стороны одной и той же задачи, – произнес доктор техслужбы НКВД. – К примеру, в Америке 1 ноября – это Денек всех святых. Это официально. А канун этого денька, вечерком, – это Халлоуин, полуофициальный праздничек всей нечистой силы. Некие Глава 8. Дело о семи печатях люди празднуют этот праздничек серьезно, и мы за этим смотрим. Но, заметьте, что праздничек грешников перебегает в праздничек святых. Потому Достоевский и гласит, что не согрешишь – не покаешься, не покаешься – не спасешься.

Было видно, что доктор НКВД знает свое дело достаточно основательно.

– А в российских языческих культах, – добавил Глава 8. Дело о семи печатях он, – вальпургиевой ночи соответствовал вешний праздничек Красноватой горки, 1-ый пн после Фомина воскресенья.

– Питирим Федорович, а для чего вам все это?

– Ну как… К примеру, колдуньи обожают жениться на Красноватую горку. Поэтому мы всегда проверяем дату брака наших клиентов.

Молвят, что к мирянину для соблазна приставлен один черт, к монаху Глава 8. Дело о семи печатях – 10, а к святому – целая сотка чертей. Соответственно этому экзекуция НКВД кропотливо изучала биографии святых в надежде изловить тех чертей, которые около их вертятся.

Так 13-й отдел добрался до Жанны д'Арк. В 1429 году эта фермерская женщина, которой магические голоса дали подсказку, что на нее возложена миссия спасти Францию Глава 8. Дело о семи печатях, надела кольчугу и латы, взяла в руки клинок и, предводительствуя французской армией, боровшейся с британцами, удачно захватила город Орлеан, за что ее и окрестили Орлеанской девой.

Но скоро Жанна д'Арк попала в руки противников и, по словам летописи, как ведьма, вещунья, лжепророчица, сотрудничавшая с нечистой силой, колдунья, еретичка, вероотступница, мятежная богохульница Глава 8. Дело о семи печатях, наслаждавшаяся кровопролитием и пошлостями? – эта святая дева была осуждена к страдальческой погибели.

Достаточно длительно о Жанне д'Арк существовали самые противоречивые представления. В собственной драме «Генрих VI» Шекспир показал ее как колдунью. Насмешник Вольтер высмеял ее, а идеалист Шиллер идеализировал ее в виде собственной «Орлеанской девы». Даже церковь колебалась Глава 8. Дело о семи печатях целых 5 веков, пока в 1920 году канонизировала ее как святую. А экзекуция НКВД, так как Жанна взяла в руки клинок, систематизировала ее как амазонку.

А что касается чертей, которые согласно поверью всегда водятся около святых, то тут советскую инквизицию заинтриговала личность некоторого Жиля де Рэ. Этот феодальный барон Глава 8. Дело о семи печатях, один из могущественнейших людей Франции, имевший воздействие даже при царском дворе и богатству которого завидовал сам повелитель, славился тем, что вытерпеть не мог дам. Но когда он в первый раз повстречал 18-летнюю Жанну д'Арк, она произвела на 25-летнего Жиля такое воспоминание, что он вступился за нее перед несовершеннолетним дофином и Глава 8. Дело о семи печатях, таким макаром, посодействовал Жанне стать главнокомандующий французской армией.

В следующей кампании Жиль неотступно аккомпанировал Жанну, и в бою за форт Святого Августина, когда Жанна была ранена и все покинули ее, один Жиль остался рядом с ней и выручил ей жизнь. Когда через несколько месяцев благодаря нерешительности дофина Глава 8. Дело о семи печатях Жанну сожгли на костре, Жиль, который к тому времени стал маршалом Франции, в символ протеста ушел с царской службы.

Через девять лет, 13 сентября 1440 года, сиятельный барон Жиль де Рэ, советник короля и маршал Франции в возрасте 36 лет был арестован и стал перед трибуналом инквизиции по обвинению в лжи, богохульстве, упражнениях алхимией Глава 8. Дело о семи печатях, поклонении дьяволу, педерастии и убийствах. Оказывается, Жиль де Рэ, некогда жаркий фанат и самый близкий человек к святой Жанне д'Арк, в личной жизни поставил для себя задачей узнать метафизику зла.

С бандой собственных сообщников из 18 человек он устраивал в близлежащих полях и лесах облавы наподобие охоты Глава 8. Дело о семи печатях на зайцев. Но охотились они не за зайцами, а за детками, в большей степени за пастушками. В собственном замке Тиффож, в склепе часовни святого Винсента, Жиль де Рэ соорудил особый каменный алтарь, где в полуночный час он занимался темной мистикой, зверски истязал пойманных деток и потом убивал их Глава 8. Дело о семи печатях самыми нечеловеческими способами – все это в жертву дьяволу.

Когда на суде инквизиции барон де Рэ со всеми деталями читал полное сознание в собственных грехах – как он вспарывал детям животы, как он посиживал верхом на умирающих и смеялся, смотря на их конвульсии, как он ставил отрезанные головы жертв рядом со собственной постелью, чтоб Глава 8. Дело о семи печатях с утра снова полюбоваться ими, – тогда председатель суда епископ Нантский встал, подошел к распятию, которое висело за спинами арбитров, и задернул лицо Спасателя черным покрывалом.

Со времен средневековья и до наших дней история знает не много таких монстров, как Жиль де Рэ, на совести которого было 134 жертвы Глава 8. Дело о семи печатях. Повелитель Наварры Карл, за подобные дела сожженный живьем экзекуцией в 1387 году, далековато отстал от Жиля. Последующий правонарушитель подобного рода, Ваше, несколько веков спустя замучил и убил только 18 пастушат. Известный маркиз де Сад, который не убил никого, а только присмаливал свечками проституток, с которыми он за это более либо наименее Глава 8. Дело о семи печатях честно рассчитывался, был по сопоставлению с бароном де Рэ совершенно невинным малышом.

Имя Жиля де Рэ позабыто, но дела его живут в легендах о Голубой Бороде, макетом которого послужил Жиль, согласно протоколам дознания мывший бороду и руки теплой кровью собственных жертв.

Во вторник 26 октября 1440 года в 11 часов денька барон Глава 8. Дело о семи печатях Жиль де Рэ, прошлый советник короля, маршал Франции и фанат святой Жанны д'Арк, как говорит летопись, «был повешен за шейку, пока наступила погибель, и потом предан огню» совместно с 2-мя своими сообщниками на площади Ла Мадэлен в Нанте.

Доктор Добронравов и тут пользовался случаем, чтоб похвалить гуманность средневековой Глава 8. Дело о семи печатях инквизиции. Оказывается, Жиля судил не один трибунал, а два – духовный и штатский. Осудив его душу, церковь кинула его плоть на трибунал страны. Вина Жиля была вполне подтверждена показаниями очевидцев, и даже в любом современном суде этого было бы полностью довольно, чтоб осудить его. Но для суда инквизиции этого было Глава 8. Дело о семи печатях недостаточно. Чтоб спасти душу грешника, непременно требовалось его покаяние. В этом московские процессы с покаяниями времен Величавой Очистки в точности следовали практике традиционной инквизиции.

Но отцы инквизиторы были еще либеральнее не только лишь НКВД, да и хоть какого другого суда. Когда барон де Рэ на публике покаялся в собственных Глава 8. Дело о семи печатях злодеяниях, в переполненном зале суда погрузился на колени перед распятием, и со слезами на очах просил прощения у Бога и родителей тех деток, кого он принес в жертву дьяволу, тогда председатель суда инквизиции епископ Нантский был так тронут, что встал со собственного места и обнял подсудимого. Может быть ли это в Глава 8. Дело о семи печатях каком-нибудь современном суде? Да еще в случае подобного правонарушителя?

После вынесения смертного приговора барон де Рэ обратился к суду с несколькими просьбами. Он не просил о помиловании либо снисхождении. Он только просил епископа Нантского помочь, чтоб люди молились за упокой его порочной души. И епископ Нантский Глава 8. Дело о семи печатях, и обитатели Нанта удовлетворили его просьбу. Перед казнью праздничная процессия под гул всех колоколов всех церквей, с пением псалмов прошла по городку, молясь за упокой души грешника, который лицезрел это из окна собственной камеры.

– А ведь прекрасно было! – воскрикнул доктор Добронравов.

Жиль де Рэ просил, чтоб его, как головного виновника, повесили Глава 8. Дело о семи печатях ранее его соучастников, чтоб он мог показать им пример, как искупать свои грехи. И эта его просьба была исполнена. Как дополнительную милость трибунал от себя постановил, что его мертвое тело не будет, как обычно, сожжено до пепла и развеяно по ветру, а в заслугу за искреннее Глава 8. Дело о семи печатях раскаяние только немного очищено огнем и потом отдано родственникам для погребения.

Если Жиль де Рэ и жил бесчестно, то погиб он с честью. Правда, тут доктор Быков скептически увидел, что Жиль, подобно Нерону и Калигуле, жизнь которых он взял для себя за эталон, в душе был огромным артистом и Глава 8. Дело о семи печатях поэтому не мог удержаться, чтоб не устроить спектакль даже из своей погибели. Бренные останки порочного барона де Рэ были погребены в склепе церкви Кармелиток, рядом с прахом старых баронов Бретани.

Перед гибелью Жиль де Рэ поручил свою душу святому Якову и святому Мише. Не кому-нибудь другому, а этим же святым Глава 8. Дело о семи печатях, кому перед гибелью поручала душу Жанна д'Арк.

Вправду, поблизости святой Жанны экзекуция НКВД изловила такового черта, каких не много. Почему Жиль де Рэ, прошлый заведомым женоненавистником, вдруг стал наиблежайшим союзником Орлеанской девы? Какая загадочная связь соединяла воединыжды этих настолько различных людей в жизни и погибели так Глава 8. Дело о семи печатях, что даже после погибели они дали свои души этим же святым защитникам? И для чего все это пригодилось 13-му отделу НКВД?

– Ясно, что этот де Рэ был таким же садистом, как де Сад, – произнес Борис. – А что далее?

– Жиль де Рэ и Жанна д'Арк были совсем схожими людьми, – произнес доктор Быков Глава 8. Дело о семи печатях. – И они это отлично знали. Вся разница в том, что Жиль занимался своими пороками, так сказать, в личном порядке – поэтому его и повесили. А Жанна употребила те же духовные побуждения, скажем прямо – те же пороки, на службу страны. Поэтому о ней и спорили 500 лет, пока объявили святой. Но на Глава 8. Дело о семи печатях техническом уровне были правы и те, кто спалил ее как колдунью, наслаждавшуюся кровопролитием.

Все дело в том, юноша, что схожими типами кишит всякая революция, где они могут дать волю своим патологическим эмоциям под предлогом революционной законности. Вот и разбери тут, где святой грешник, а где порочный святой Глава 8. Дело о семи печатях? К примеру, до французской революции маркиз де Сад огромную часть времени посиживал по кутузкам. А революция не только лишь выпустила его из кутузки, да и назначила – кем? Арбитром ревтрибунала! Не зная дела барона де Рэ и Жанны д'Арк, вы не поймете Марата и Робеспьера, Дзержинского и Ежова. А Глава 8. Дело о семи печатях якобинцы французской революции взяли в долг свое имя от такого же святого Якова, которому поручили свои души Жиль де Рэ и Жанна д'Арк.

Роясь в книжках и просматривая отмеченные места, Борис лицезрел, что прямо за Орлеанской девой русская экзекуция взяла на заметку Екатерину Величавую. Но их заинтересовывали не те Глава 8. Дело о семи печатях формальные монументы величия, которые нагромоздила для себя Екатерина, а законные и моральные нюансы ее царствования. С этой точки зрения в очах законников из НКВД она являлась немкой и узурпатором российского престола, который она захватила при помощи собственных любовников; мужеубийцей, отправившей на тот свет при помощи тех же любовников Глава 8. Дело о семи печатях собственного супруга – дураковатого Петра III, внука Петра Величавого; и величавой развратницей, оставившей после себя настолько же дураковатого наследника престола Павла I, как две капли воды схожего на ее победителя Салтыкова, и еще целую кучу нелегальных малышей.

Для моралистов из 13-го отдела Екатерина Величавая была просто российской Мессалиной, которой не смогли Глава 8. Дело о семи печатях впору оттяпать голову. Не считая того, они подозревали матушку-царицу в сопричастии к матриархату.

– Какая, фактически, связь меж Жанной д'Арк и Екатериной Величавой? – спросил Борис.

– Закон единства противоположностей, – ответил доктор Быков. – Если б их сложить вкупе, то вышло бы целое.

– Как это попять?

– Это тема чуть-чуть особая Глава 8. Дело о семи печатях. Жанна д'Арк была не только лишь девой, да и таковой же мужененавистницей, как Жиль де Рэ женоненавистником. А Екатерина Величавая как раз напротив – обожала парней больше, чем положено.

– А где же единство?

– Принято считать, что у Екатерины была собственного рода нимфомания. Но исходя из убеждений психологии такая дама Глава 8. Дело о семи печатях не может обожать по-настоящему ни 1-го мужчину. Поэтому она их повсевременно меняет.

– А можно от этого вылечить?

– Лечущее средство это такое, что многие пациенты его страшатся. Время от времени от этого может вылечить только другая дама. Такая, как Жанна д'Арк.

– Ага, и тогда выходит единство противоположностей Глава 8. Дело о семи печатях?

– Да, другими словами психический ноль. Но тогда Жанна не стала бы Орлеанской девой, а Екатерина навряд ли Величавой.

После дианических культов, амазонок и матриархата в порядке исторического развития мракобесы НКВД стали подкапываться под суфражисток. Они относились к этим смелым бойцам за эмансипацию дам без тени почтения и считали их Глава 8. Дело о семи печатях просто современными амазонками. Те высочайшие идеи и звучные слова, которыми суфражистки оперировали на собственных митингах и демонстрациях, служили типо только для маскировки. А по сути их заинтересовывало только одно равноправие с мужиком – ходить в брюках.

Одна книга с красноватым штемпелем НКВД так и называлась «Эмансипация дам в свете психопатологии». Недаром Глава 8. Дело о семи печатях про НКВД молвят: был бы человек, а статья найдется.

Подведя настолько необычную историческую базу, библиотека Максима переходила к современности в форме служебного архива. Вот папка со всякими кляузами на одну из самых заслуженных бабушек российской революции – мадам Коллонтай. Дочь королевского генерала, она была так классово сознательна, что еще в Глава 8. Дело о семи печатях девическом возрасте примкнула к подпольной работе большевиков и участвовала в революции.

Настолько же интенсивно эта красноватая суфражистка сожительствовала с революционной матросней и прославилась как апостол свободной любви. Вот групповая фото, посвященная первой годовщине Октября: двенадцать апостолов во главе с Лениным и посреди их как единственная дама – Коллонтай. Даже Сталина Глава 8. Дело о семи печатях тут нет, а она есть. Означает, высоко она летала. А вот ее фото в юности с растрепанными волосами и шалыми очами.

– Иван Васильевич, что это у нее глаза, как с перепоя?

– Кокаин голубушка нюхала, – ответил медик НКВД.

Позднее эта повивальная бабка Октября была послом в Швеции, единственной русской дамой Глава 8. Дело о семи печатях в настолько высочайшем дипломатичном ранге. Но заместо послужного перечня Коллонтай в папке были под штемпелем «Особо секретно» подробнейшие допросы тех людей, кто на личном опыте знал интимную жизнь этой жрицы свободной любви.

Схожее же дело на Лену Стасову, ближайшую сотрудницу Ленина и потом секретаршу Сталина, которая, происходя из Глава 8. Дело о семи печатях столбового дворянства, тоже оказалась настолько эмансипирована, что всю свою жизнь предназначила бесчеловечному уничтожению этого самого дворянства. Будучи секретарем ЦК партии, эта милая дама занималась не школами либо, скажем, детскими домами, а правила 5-м отделом ЦК – по шпионажу за границей.

А вот еще одна суфражистка – древняя большевичка Землячка, малая Глава 8. Дело о семи печатях, как макака, и сморщенная, как мощи, старушенция с пенсне на носу. Она отличилась тем, что во время штатской войны вместе с Белоснежной Куном три года заправляла крымским ЧК так, что Темное море побагровело от крови. Подавая пример революционной сознательности, она своими руками расстреливала пленных белоофицеров.

– Милые старушки, а? – улыбнулся доктор Глава 8. Дело о семи печатях Быков. Удивительно, охотясь за нечистой силой, экзекуция НКВД подкапывалась под всех коммунистических святых. Рядом толстенькое досье на Долорес Ибаррури (Пасионарию), огненного трибуна штатской войны в Испании. Супруга республиканского премьера Негрина, она была фаворитом испанской компартии и участвовала в штатской войне активнее, чем ее супруг. И она тоже забавлялась тем, что своими Глава 8. Дело о семи печатях руками расстреливала пленных.

Когда же дела стали плохи, она оставила собственного республиканского супруга рассчитываться за ее коммунистические грехи, а сама сбежала в Москву. В примечаниях 13-го отдела НКВД проскальзывало сожаление, что в современной Испании нет Торквемады, который познакомил бы этого трибуна революции с судом инквизиции.

Последующее дело начиналось Глава 8. Дело о семи печатях со ссылкой на энтомологию и какую-то разновидность пауков, у каких принято, что после супружеской ночи самка пожирает собственного жена. Рядом же паукообразная физиономия Анны Паукер с вытянутыми в трубочку губками, как будто она нацеливалась в кого-либо плюнуть. Во время очистки столичного Коминтерна паучиха Паукер донесла Глава 8. Дело о семи печатях на собственного супруга в НКВД, обвинив его в троцкизме. Перед гибелью и Марсель Паукер прошел через 13-й отдел, где с него сняли подробнейшие показания про его паучиху, которые, как это ни удивительно, касались не ее политических убеждений, а техники ее любви.

Следом шел алфавитный перечень всех любовников Анны Паукер, очень схожий на Глава 8. Дело о семи печатях список всех членов Коминтерна. И за ним 2-ой перечень – кого из их эта любвеобильная дама подвела под расстрел в подвалах НКВД.

– Видите, – произнес доктор Быков, – она делала то же самое, что и королева атлантов. Потому-то мы и интересуемся Атлантидой.

Тем временем комиссар госбезопасности Максим Руднев Глава 8. Дело о семи печатях отдыхал от охоты за нечистой силой и просто возился со своим аквариумом. Одна из его золотых рыбок заболела расстройством желудка, и Максим, засучив рукава, пересаживал хворую рыбешку в отдельный тазик, заполненный слабительным веществом глауберовой соли.

– Макс, – произнес Борис, – вы здесь сводите все к вопросам пола. И это чуть-чуть Глава 8. Дело о семи печатях пахнет фрейдовским психоанализом. А ведь фрейдизм у нас официально запрещен.

– Да, фрейдизм запрещен не только лишь коммунистами, да и церковной церковью. Так как в фрейдизме правда спутана с ложью. И непосвященному человеку тяжело разобраться, где правда и где ересь.

– Отлично, – произнес Борис. – Но что все это такое? Максим посиживал на Глава 8. Дело о семи печатях корточках, мешал воду пальцем и бурчал для себя под нос, как шаман во время камлания:

– Хм-хм, что же все-таки это такое? Это… это дело о 7 печатях. И на это для тебя не ответят ни Фрейд, ни сам папа римский.

– Ну а вы здесь это понимаете?

– Естественно, – усмехнулся Глава 8. Дело о семи печатях комиссар госбезопасности СССР. – Мы все знаем.


glava-7sozdanie-brenda-entoni-vlamis-bob-smit-biznes-put-yahoo-sekreti-samoj-populyarnoj-v-mire-internet-kompanii.html
glava-8-2-biologicheskoe-i-funkcionalnoe-znachenie-kollagenovih-aminokislot.html
glava-8-administrativnie-pravonarusheniya-v-oblasti-ohrani-okruzhayushejsredi-i-prirodopolzovaniya.html